Дэлл 2: Меган  - Вероника Мелан

Разве так бывает? От отчаяния хотелось грызть локти.

В спальню я вошла в начале первого – мой возлюбленный уже спал. Прямо поверх одеяла, на животе, почему-то в одном носке.

Я вздохнула.

* * *

(Sirius Eyes – Loneliness)

– Стивен, он как будто болеет…

– Как будто? Или болеет?

Что на это ответить?

В гостиной Лагерфельда я сидела сутки спустя, и за последние двадцать четыре часа не случилось ничего нового, только старое – Дэлл ощущался все более чужим. За окном пасмурный и чистый, похожий на аккуратную старушку в кружевах зимний день, но праздничного настроения ноль – не хочу встречать Новый Год, делая вид, что все в порядке.

Док уловил мое шаткое настроение и попросил:

– Расскажи мне, что именно навело тебя на мысли о его болезни?

Я занервничала. Мы сидели за пустым столом, и комкать пальцами было нечего, кроме ремня собственной сумки.

– Он… не такой, как раньше. Рассеянный, вспыльчивый. Стал выпивать перед телевизором вечерами.

– Пока не вижу ничего криминального.

– Он часто смотрит не на меня, а мимо.

– Мег, – оборвали меня мягко и смущенно прочистили горло, – может,… это личное?

«Мол, может, у вас полоса «охлаждения»? Или просто поссорились?»

Сам того не подозревая, Стивен задел за живое – за те самые мои собственные саднящие мысли о том, что это возможно «личное».

– Может быть. Вот только мы не ссорились.

Теплые глаза цвета древесного меда смотрели внимательно. Лагерфельд всегда оставался доктором и не отправлял «пациентов» восвояси лишь потому, что те что-либо не могли объяснить внятно.

– Еще симптомы?

– Он стал забывать некоторые вещи…

– Какие?

– Например, о том, что ему срочно нужно доделать заказ с «Мишками».

– Да? Уже интереснее.

– Он даже не сразу вспомнил о том, что это такое – «Мишки». И еще предложил купить фейерверк для Нового года в магазине…

Теперь Док смотрел на меня так, будто я рассказывала сказки.

– Наш Дэлл?

Как будто уже «не наш».

Мой протяжный вздох вместо ответа.

– Знаешь, если все так, как ты говоришь, я не могу понять одну вещь – почему Одриард не пришел ко мне сам? Ведь Дрейк всех нас научил самодиагностике, и уж минимальные отклонения от нормы мы заметить способны.

– Он не замечает.

– И как же ты предлагаешь заметить их мне? Мне пациент нужен под пальцами, а не на расстоянии трех метров. Положим, я зайду к вам в гости и даже смогу снять минимальную информацию, приобняв его у порога, но этого мало, сама понимаешь. Для полного сканирования…

– Давай просто сходим к ним в гости, – мягко прервала Стивена Тайра, которая в этот момент вошла в гостиную – щеки с улицы розовые, с шапки на пол каплями срывались талые снежинки. – Выпьем чаю, посмотрим.

– Издалека?

Ему в ответ мягко улыбались. А я увидела, что Тайра ощутила мой самый главный позыв – «помогите, я не знаю, что мне делать».

– Мы придем к вам часов в шесть, хорошо?

Я выдохнула с облегчением.

– В шесть. Отлично! Куплю конфет.

И оставила за спиной двоих, умевших переговариваться (и договариваться) без слов – пару, у которой все до последнего микрона, до самой дальней пылинки Вселенной было хорошо. Совсем не как у меня.

Ступив на хрусткое крыльцо, я натянула на голову шапку. Снег оседал на землю осторожно и совершенно неслышно. Вокруг стоял красивый, спокойный и умиротворенный декабрьский Нордейл.

* * *

Вечер.

Для чаепития я достала лучший фарфоровый сервиз и разложила в вазочку заблаговременно приобретенные трюфели. Еще выставила на стол низкие граненые стаканы и коньяк – подумала, вдруг мужчины решат расслабиться, поговорить по душам.

Но пока гости, как и Дэлл, ограничивались чаем.

Диван, два кресла, стеклянный столик; щебетала Тайра:

– Меган давно звала меня посмотреть на Тайланские лилии – жаловалась, что не цветут. А я подумала, почему бы не позвать Стивена? Ведь мы совсем не часто собираемся вместе…

«Умница», – думала я с благодарностью. Она нашла благовидный предлог, избавила меня от необходимости объяснять Дэллу наличие внезапных гостей и отвечать на вопрос, «почему это старина Лагерфельд натужно сверлит меня взглядом?»

А Стивен сверлил. Даже я ощущала ту невидимую руку, которую док протянул к «пациенту».

Дэлл делал вид, что все в порядке, кивал. Улыбался, где нужно, «присутствовал», а не отсутствовал мысленно, как часто случалось в последнее время, и вообще вел себя обычно. Я горемычно вздыхала – тяжесть на моих плечах росла. Док скажет – «все хорошо».

– А еще знаете? Ведь я сейчас веду курсы по круглогодичному цветению домашних растений, ко мне уже записалось двадцать три человека. Всего один час в день. Даже журнал «Сад на окне» заинтересовался, приезжали корреспонденты, брали интервью, делали фото…

– Правда?

Речь Тайры текла, как целительная вода, – заполняла пустоты, смягчала атмосферу, напитывала воздух свежестью. Повезло Доку.

– Да. Наверное, это они сделали мне такую большую рекламу – Стив говорит, пора открывать полноценную школу. Но Школы ведут Мастера, а я… просто люблю цветы.

Еще минут сорок общались о пустом: предстоящих праздниках, «петардах», которые Дэлл с радостью согласился делать (Стив в этот момент крайне выразительно на меня посмотрел), цветочных удобрениях, внезапно успокоившейся преступности, открытии новой галереи живописи, необычно мягкой (что не могло не радовать) погоде… Коньяк так и не открыли.

А на пороге (Дэлла от проводов гостей отвлек телефонный звонок) Стив наклонился ко мне и прошептал:

– Он здоров, Меган. Как бык. Физически точно.

То, чего я больше всего боялась. Лагерфельд оделся сам, взял с плечиков теплую женскую куртку. А Тайра смотрела напряженно.

– Нет, не здоров. Его будто одолел чужой дух…

– Дух?

– О чем ты говоришь, любовь моя?

– Я таких прежде не видела. Он проник Дэллу в разум…

Вот! Она заметила то же, что и я!

– Разум? Ну, вы даете, девчонки. Тогда тебе не ко мне, Мег, а к Халку.

Это все, что Стив успел добавить, прежде чем в коридоре послышались шаги хозяина дома.

* * *

– Пожалуйста, Халк, пожалуйста…

Это все, что я запомнила из собственных слов по телефону. Конрад отвечал, как Док, мол, процедура непростая, нужно, чтобы человек согласился на нее добровольно, иначе сознание не увидеть… А я лепетала, что, если он не поможет, я одна не справлюсь, потому уже совсем-совсем не знаю, что делать.